Обама дал понять армянам, что и в этом году они не получат признания «геноцида» – Ариф Юнусов

- А как тогда объяснить тот факт, что в Конгрессе США собираются рассматривать вопрос «геноцида армян»?

- То, что вопрос «геноцида» собираются рассматривать в Конгрессе США, напоминает мне историю из цикла большой геополитической игры в нашем регионе, и, в первую очередь, в плане взаимоотношений США с Турцией, а также последними действиями турок в отношении возможных в будущем действий американцев на Ближнем Востоке. Проще говоря, армянский вопрос в очередной раз просто используется против Турции в качестве Дамоклова меча.

Речь не идет о том, что США признают «геноцид армян». Суть в том, что американцы показывают туркам, что они должны несколько изменить свою риторику – достаточно негативную по отношению к США и Израилю, несколько изменили свою позицию в отношении России, так как Турция в последнее время начала сближение с Россией. И что самое важное для США, чтобы Турция изменила свою позицию по отношению к Ирану. Как известно, Турция неоднократно отказывалась поддерживать действия США в отношении Ирана, и это особенно ярко проявилось в ходе последнего визита Эрдогана в США, где он недвусмысленно отказался поддержать предложения американцев по использованию территории Турции в случае возникновения кризисной ситуации в отношении Ирана. Эрдоган, наоборот, пошел на сближение с Ираном, исламскими странами, начал критиковать Израиль. Это все, конечно же, не нравится американцам, и потому они инициируют такого рода обсуждения, чтобы показать Турции ее уязвимые места. Грубо говоря, американцы говорят этим самым Турции: ведите себя хорошо, и мы не будем обсуждать вопрос «геноцида армян».

- С чем связаны последние события в Турции вокруг ареста военных?

- Хочу начать с того, что никакой попытки госпереворота в Турции не было. То, что мы видим в Турции, это с одной стороны месть исламистов армии за ту роль, которую она ранее играла в отношении исламской партии. Ведь по сути дела, Эрдоган и его политическая партия – наследники исламских сил, которые и ранее имели возможность прийти к власти в Турции, и однажды даже пришли. Но всякий раз армия стояла на страже светского конституционного устройства Турции, и в случае возникновения угрозы армия выходила на улицы и не допускала исламистов к власти. С другой стороны, это стремление Эрдогана, и он не раз об этом говорил, чтобы армия перестала играть более или менее ту роль, которую она до сих пор играла в жизни современной Турции. По его мнению, место армии в казарме, и армия должна защищать страну от внешней угрозы, а во внутриполитические процессы армия не должна вмешиваться.

Это противостояние между армией и нынешними властями Турции, именующимися исламистами, но по сути дела – это либеральные мусульмане, и сильно напоминают христианских демократов Германии. Этакие исламские демократы Турции, которые с одной стороны, безусловно, апеллируют к исламскому началу и исламским ценностям. Но с другой стороны, это не означает иранского варианта. Турция при Эрдогане продолжает движение в направлении Евросоюза. Но поскольку в турецком обществе существует масса предрассудков в отношении тех же политиков с исламской риторикой и символикой, а у тех, в свою очередь в отношении армии, то последние события это ясно показали.

Эрдоган показывает, что турецкое общество уже изменилось, и армия должна это учитывать.

- Могут ли эти события привести к реальному расколу в турецком обществе и силовому противостоянию?

- Определенный раскол в турецком обществе, особенно после прихода Эрдогана к власти, уже существует. Но я не думаю, что этот раскол приведет к какому-то кровавому конфликту. Дело в том, что наличие кризиса и конфликтной ситуации отнюдь не минус. Это у нас кризис и конфликт всегда воспринимается со знаком минус. Но иногда это и плюс. Это означает наличие проблемы, которую общество должно решить мирным путем, посредством переговоров. Я не удивлюсь, если узнаю, что в настоящее время турецкие власти ведут закулисные переговоры с военными. Так как ни одна из сторон не заинтересована в дальнейшей эскалации в обществе, и они найдут компромиссное решение проблемы. Я все-таки полагаю, что турецкое общество бескровно решит эту проблему. Это еще ступень на пути дальнейшей эволюции турецкого общества.

- Как дальше будут развиваться события вокруг Ирана?  

- Это тяжелый вопрос, так как если в турецком обществе борьба на виду, и большей частью связана с процессами, идущими внутри турецкого общества, и эти процессы позитивны, зависят от людей. То в Иране все куда сложнее. Во-первых, это не кризис внутри иранского общества. Хотя там и возникают очень сложные политические ситуации и противостояние властей Ирана с оппозицией, но на самом деле большую роль тут играет внешнеполитический аспект. Это с одной стороны США и Израиль, как ведущие силы, и стоящие за ними и молчаливо их поддерживающие представители Запада и России.

Вместе с тем, я не думаю, что это приведет к войне типа афганской или иракской. То есть, бомбардировки и ввода войск. До этого дело вообще не дойдет, так как Иран – это не Ирак, и Ахмадинеджад, при всей своей экзальтированности, все-таки не Садам Хусейн. К тому же иранцы – не иракцы. Иранцы при появлении внешней угрозы запросто могут объединиться. Поэтому если что-то и будет, то только в виде авиаударов ракетами и бомбами по ядерным центрам Ирана. Но будет ли это реально – сложный вопрос. Шансы этого удара я определил бы  50:50. То есть, с одной стороны я не исключил бы возможности удара по Ирану уже в этом году. Но с другой стороны, Барак Обама показал, что во многом очень похож на Горбачева – в итическую  показал, что во многом очень похож на Горбачева - к в этом году.тели Запада и Росии.перед глазами, но на самом деле критическую минуту он может уступить. Поэтому я думаю, что когда дело дойдет до отдачи приказа о нанесении авиаударов по Ирану, в этот момент он начнет колебаться.

Таким образом, несмотря на то, что в последнее время угроза нанесения авиаударов по иранским ядерным центрам возросла, но эти удары несут в себе столько минусов, что, на мой взгляд, акцент будет сделан все же на санкции, экономическое давление и попытки как-то договориться с Ираном по дипломатическим каналам. 

- В пятницу Мамедъяров едет в Париж на встречу с сопредседателями МГ ОБСЕ, где возможно ознакомится с некими новыми предложениями по Мадридским принципам. Какие это новые предложения, на Ваш взгляд, могли бы быть?

- Честно говоря, я думаю, что упоминание  о новых предложениях является ничем иным, как дипломатической риторикой. За последние два года никаких новых предложений вообще не было, и быть не может. Дело в то, что когда в 2007 году в Мадриде заявили об этих принципах, тогда сопредседатели МГ ОБСЕ однозначно заявили, что наша фантазия себя исчерпала, и ничего больше мы написать не можем.

И ведь действительно, ничего нового к этим принципам приписать нельзя. Дело в том, что в основу Мадридских принципов была заложена попытка совместить два основополагающих принципа международного права: право наций на самоопределение и право государства на сохранение территориальной целостности. Смысл сводится к тому, что армяне возвращают пять оккупированных районов сразу, а два позже, водятся миротворческие войска и т.д. А азербайджанская сторона признает независимость «НКР». Но чтобы это совестить, Азербайджан не сразу признает независимость «НКР», а через 10-15 лет после референдума. В итоге, действительно выполняется принцип территориальной целостности государства, так как на какое-то время Нагорный Карабах формально остается в составе Азербайджане, ему дается промежуточный статус. А через 10-15 лет по итогам референдума Нагорный Карабах получает независимость и выполняется принцип права наций на самоопределение.

Новое здесь может быть только в том, чтобы передвинуть запятую из одного предложения в другое. Конкретно говоря, сейчас может обсуждаться вопрос определения статуса Нагорного Карабаха через 10 лет или через 15, будет это называться референдумом или голосованием. Но преподносить все это в качестве новых предложений смешно.